Профессиональная этика финансиста. Часть 1. Зачем она нужна, если есть законы и стандарты?

Представьте вполне обычную ситуацию. По дороге на работу вы видите, как на парковке водитель задевает соседнюю машину. Ничего серьезного, всего лишь заметная царапина на бампере. Водитель выходит, осматривает обе машины, некоторое время раздумывает, затем садится обратно и уезжает. Вы успели запомнить номер.

Как вы поступите?

Можно оставить записку владельцу поврежденной машины. В конце концов, он не виноват и не должен платить за чужую ошибку. Можно попытаться найти уехавшего водителя и дать ему возможность самому исправить ситуацию. Можно сообщить о происшествии охране парковки. Правда, кому-то последний вариант уже покажется не вполне комфортным: ущерб невелик, никто не пострадал, а вы, по сути, сообщаете о проступке совершенно незнакомого человека. Наконец, можно просто пройти мимо. Вас никто не просил вмешиваться, на парковке наверняка есть камеры, существуют страховые компании, а у вас, между прочим, начинается рабочий день.

Большинство людей без труда выберут один из этих вариантов и, что гораздо интереснее, смогут вполне убедительно объяснить свой выбор. Один скажет, что справедливость требует защитить владельца поврежденной машины. Другой предпочтет сначала дать виновнику возможность самому исправить ошибку. Третий решит, что вмешательство в чужие дела в данном случае принесет больше неприятностей, чем пользы.

Мы еще ничего не сказали об этических теориях, но уже фактически воспользовались ими. В наших рассуждениях появились справедливость и ответственность, последствия поступка, интересы другого человека, соразмерность возможного вреда, право вмешиваться или не вмешиваться. Для многих добавится и еще одно соображение, знакомое с детства: «ябедничать нехорошо».

Этическая дилемма редко выглядит как выбор между очевидным добром и очевидным злом. Настоящие трудности начинаются тогда, когда у разных решений есть разумные основания и приходится определять, каким из них следует отдать больший вес.

Теперь перенесем ту же проблему в более привычную для читателя этой статьи обстановку.

Компания заканчивает работу над бюджетом на следующий год. После долгих обсуждений финансовый директор защитил перед руководством прогноз роста продаж на 8 процентов. На этом прогнозе построены инвестиционная программа, план прибыли и переговоры с банком, от него же зависят показатели, которые будут использоваться для расчета бонусов руководителей.

Через несколько дней аналитик обращает внимание финансового директора на сценарий, который раньше сочли излишне консервативным. Ошибки в модели нет, новых данных тоже не появилось, однако при вполне возможном сочетании нескольких факторов рост продаж составит не 8, а около 3 процентов. Бюджет к этому моменту практически согласован.

Можно вернуться к руководству и пересмотреть прогноз. Но насколько вероятен неблагоприятный сценарий? Если его вероятность составляет 10 процентов, нужно ли из-за этого менять основной бюджет? А если 30 процентов? Возможно, достаточно сохранить прежний прогноз, но дополнительно раскрыть риск. Наконец, финансовый директор может вполне искренне считать, что ничего нового не произошло: этот сценарий обсуждали раньше и уже приняли решение не использовать его в качестве основного.

Здесь нет человека, который непременно хочет кого-то обмануть. Есть профессионалы, способные по-разному оценить одну и ту же информацию. При этом на их суждение влияет контекст. Финансовый директор недавно сам защищал первоначальный прогноз, руководство рассчитывает на определенный финансовый результат, пересмотр бюджета создаст проблемы сразу нескольким подразделениям, а более неблагоприятный сценарий может повлиять на переговоры с банком.

Бытовая дилемма превратилась в профессиональную, но ее устройство почти не изменилось. Нужно определить, чьи интересы затронуты, насколько существенны возможные последствия, перед кем вы несете ответственность и в какой момент собственная заинтересованность начинает влиять на оценку фактов.

Именно на этой территории профессиональная этика становится частью работы финансиста.

Люди начали задумываться о таких проблемах задолго до появления современных законов, регуляторов и профессиональных стандартов. Причина была вполне практической: им нужно было жить вместе, договариваться, доверять друг другу и разрешать неизбежные конфликты между собственными интересами и интересами окружающих.

За несколько тысяч лет обстоятельства нашей жизни изменились радикально, но сами вопросы оказались на удивление устойчивыми. Всегда ли следует говорить правду? Можно ли отступить от правила, если результат принесет больше пользы? Должны ли интересы большинства перевешивать интересы отдельного человека? Где заканчивается лояльность и начинается ответственность перед теми, кто не входит в наш непосредственный круг?

Разные этические традиции предлагали разные ответы. Аристотель обращал внимание прежде всего на характер человека и добродетели, которые позволяют ему поступать достойно. Стоики, среди которых Сенека и Марк Аврелий, придавали большое значение долгу, самообладанию и способности сохранять принципы под давлением обстоятельств. Для Иммануила Канта центральным становится сам моральный принцип: нельзя считать правильным для себя то, что мы не могли бы признать правилом для всех. Иеремия Бентам и Джон Стюарт Милль предложили оценивать поступок прежде всего по его последствиям, стремясь к наибольшему благу для наибольшего числа людей. Позднее в этическую дискуссию все активнее входили права личности, забота о конкретном человеке, ответственность перед обществом и другими заинтересованными сторонами.

Вернемся на минуту к парковке. Сторонник этики долга, скорее всего, будет рассуждать об обязанности сообщить правду и ответственности водителя за причиненный ущерб. Утилитарный подход заставит сравнить последствия разных вариантов для всех участников. Этика добродетели предложит задать другой вопрос: как в этой ситуации поступил бы человек, которого мы считаем порядочным и справедливым?

Каждый из этих подходов позволяет увидеть в ситуации что-то свое. За две с половиной тысячи лет человечеству так и не удалось вывести универсальную формулу этически правильного решения: в реальной жизни ценности вступают в конфликт, а вполне разумные принципы иногда приводят к разным выводам.

Для финансиста это не отвлеченная философская проблема. Это практически точное описание профессионального суждения.

Чтобы разобраться с новым сценарием в нашем примере, финансовому директору прежде всего нужны профессиональные знания: методы прогнозирования, понимание взаимосвязей показателей, ограничений модели и природы возникшей неопределенности.

Нужны и профессиональные навыки: способность анализировать информацию, задавать правильные вопросы, обсуждать выводы с коллегами, объяснять руководству сложную ситуацию и аргументировать собственную позицию.

Но даже очень хороший специалист, обладающий и знаниями, и навыками, все равно должен решить, какое значение придать новому сценарию, нужно ли менять согласованный прогноз, какую информацию следует сообщить руководству и насколько настойчиво привлечь к ней внимание.

Здесь мы переходим к профессиональному суждению, а в нем неизбежно появляется этическая составляющая.

Финансовая работа значительно реже сводится к поиску единственного правильного числа, чем иногда кажется со стороны. Финансист выбирает допущения, оценивает существенность и неопределенность, определяет релевантность информации и форму ее представления. Два одинаково квалифицированных специалиста могут располагать одними и теми же фактами и тем не менее прийти к разным выводам.

Само по себе это нормально. Вопрос возникает тогда, когда на выбор начинают влиять факторы, не относящиеся к качеству профессионального анализа. Не стал ли желаемый результат незаметно влиять на наши допущения? Не признали ли мы риск несущественным потому, что его раскрытие создаст неудобства? Не защищаем ли прежнее решение просто потому, что это наше решение?

На этой логике построен Международный кодекс этики профессиональных бухгалтеров Совета по международным стандартам этики для бухгалтеров, IESBA. Подходы IESBA широко используются профессиональными бухгалтерскими организациями и национальными разработчиками стандартов при формировании этических требований, поэтому его логика знакома профессиональным бухгалтерам во многих странах.

В основе Кодекса лежат пять фундаментальных принципов: честность, объективность, профессиональная компетентность и должная тщательность, конфиденциальность и профессиональное поведение. При этом Кодекс не пытается составить перечень правильных решений на все случаи профессиональной жизни. Специалист должен уметь распознать угрозу соблюдению этих принципов, оценить ее и определить необходимые действия.

В этом есть важное отличие этики от простого соблюдения закона. Если действие прямо запрещено, пространство для суждения существенно уже. Самые сложные этические вопросы возникают там, где закон не нарушен, профессиональные правила допускают несколько решений, а специалисту все равно приходится решать, правильно ли то, что он собирается сделать.

История крупных корпоративных провалов полезна прежде всего потому, что позволяет увидеть, как постепенно меняется представление профессионалов о допустимом.

В конце 1990-х годов американская энергетическая компания «Энрон» считалась одним из самых успешных бизнесов страны, а позднее выяснилось, что за впечатляющими финансовыми результатами скрывались сложные схемы, создававшие искаженное представление о реальном положении дел. Но с точки зрения профессиональной этики, пожалуй, еще интереснее история ее аудитора, компании «Артур Андерсен» (Arthur Andersen).

«Артур Андерсен» была одной из крупнейших и наиболее авторитетных аудиторских организаций мира. В ней работали тысячи квалифицированных специалистов, прекрасно знавших профессиональные стандарты и понимавших назначение и суть аудита. Почему же столько опытных людей постепенно сочли допустимым то, что впоследствии оказалось несовместимо с самой ролью независимого аудитора?

Возможно, именно потому, что граница не была пересечена одним очевидным шагом. Каждое отдельное решение можно было объяснить: сложный клиент, нестандартная операция, профессионально обоснованный подход, необходимость учитывать особенности бизнеса. Коммерческая заинтересованность и тесные отношения с клиентом тоже не возникли в один день. Постепенно то, что раньше вызвало бы серьезные сомнения, переставало казаться необычным.

В этом и состоит один из главных уроков истории «Артур Андерсен». Профессиональная этика особенно нужна хорошему специалисту в тот момент, когда у него уже появилось убедительное объяснение, почему небольшое отступление от привычной границы именно сейчас можно считать допустимым. Поэтому рядом с вопросом «Можно ли это профессионально обосновать?» полезно задать еще один: «Не пытаемся ли мы обосновать то, что при других обстоятельствах сами сочли бы недопустимым?».

Этот механизм работает далеко не только в финансах. После аварии на Чернобыльской АЭС жители Припяти не получили немедленного предупреждения или инструкций о мерах защиты. Эвакуация началась только днем 27 апреля, более чем через сутки после аварии. Причины такого решения нельзя свести к одной этической дилемме: свою роль играли неполнота информации, организация принятия решений и стремление избежать паники. Но именно поэтому эта история позволяет поставить важный этический вопрос: сколько информации необходимо иметь, прежде чем сообщить людям об опасности, если цена ожидания может оказаться высокой?

Одна из главных сложностей профессиональной этики состоит в том, что человек редко воспринимает собственное сомнительное решение как сознательно неэтичное. Намного чаще он находит для него вполне убедительное объяснение: «Это несущественно», «Так делают все», «На решение это все равно не повлияет», «Не хочу подводить команду», «Руководство знает ситуацию лучше», «Нас об этом не спрашивали».

Самое неприятное в том, что любой из этих аргументов иногда действительно бывает правильным. Не всякая небольшая сумма существенна, не каждый риск требует эскалации, а руководитель действительно может располагать информацией, которой нет у его подчиненного.

Поэтому рационализацию трудно распознать: мы не обязательно придумываем ложное оправдание, чаще выбираем из нескольких правд ту, которая позволяет принять наиболее удобное решение.

К этому добавляется влияние среды и культуры. В нашей культурной традиции, например, довольно сильна установка «не ябедничать». Не выдавать товарища, не жаловаться начальству, не выносить сор из избы может восприниматься как проявление лояльности, взаимовыручки и порядочности. Но всегда ли молчание порядочно?

Что делать финансисту, заметившему сомнительное решение коллеги? Сначала поговорить с ним или обратиться к руководителю? Имеет ли значение сумма? А если проблема повторяется? Что делать, если ее источником является сам руководитель? Простая замена правила «не ябедничай» правилом «сообщай обо всем» проблему не решает. Профессиональное суждение как раз и требуется для того, чтобы понять, когда лояльность остается достоинством, а когда превращается в молчаливое согласие.

Схожую проблему создает отношение к авторитету. Канадский журналист Малкольм Гладуэл в книге «Гении и аутсайдеры» на примере авиационных происшествий показывает, насколько важными в критических ситуациях могут оказаться иерархия и стиль коммуникации. Если прямое возражение старшему по статусу не принято, человек может видеть опасность, но сообщить о ней настолько осторожно, что срочность сообщения потеряется.

Для финансиста это вполне узнаваемая ситуация. «Возможно, нам стоит еще раз посмотреть на эти цифры» и «На основании этих данных я не считаю возможным принимать решение» могут выражать одно и то же профессиональное сомнение, но услышаны они будут совершенно по-разному. Иногда профессиональная ответственность требует выбрать вторую формулировку.

Законами, стандартами и инструкциями невозможно предусмотреть все обстоятельства. Более того, правило, созданное для решения одной проблемы, иногда порождает другую.

Показательный пример дала борьба с опиоидным кризисом в США. После резкого роста зависимости, передозировок и смертности подходы к назначению сильных обезболивающих были существенно ужесточены. Однако слишком жесткое применение ограничений создало другую проблему: необходимые препараты стало сложнее получать пациентам, действительно нуждающимся в обезболивании. Поэтому современные рекомендации предостерегают от механического применения ограничений вместо индивидуального клинического суждения.

Для финансиста здесь важен общий принцип. Правила необходимы, но они не могут предусмотреть все обстоятельства и устранить необходимость профессионального суждения.Чем сложнее ситуация, тем чаще специалисту приходится не просто следовать правилу, но и принимать ответственность за принятое решение.

Для финансового руководителя есть еще одно важное обстоятельство: он влияет не только на собственные решения, но и на среду, в которой принимают решения другие люди.

Сотрудники видят, как проходит совещание, на котором кто-то ставит под сомнение практически принятое решение. Замечают, как руководство реагирует на неприятный прогноз, готово ли вернуться к вопросу, который считало закрытым, и как относится к аргументированному несогласию с выбранным курсом.

Допустим, сотрудник несколько раз обращает внимание на риски, которые в итоге не реализуются. Никто не запрещает ему говорить об этом и не упрекает за излишнюю осторожность. Но его замечания каждый раз быстро отклоняют, а сам он постепенно приобретает репутацию человека, который «все усложняет». Через некоторое время сотрудник начинает тщательнее выбирать вопросы, которые стоит поднимать. Это вполне естественно. Проблема в том, что однажды среди отброшенных сомнений может оказаться действительно существенное.

Обратная крайность ничуть не лучше. Право высказать сомнение не означает, что любое сомнение должно остановить проект, каждое несогласие требует расследования, а человек, поднявший вопрос, автоматически прав.

Поэтому одна из компетенций финансового руководителя состоит в умении поддерживать баланс: создать условия для открытого обсуждения существенных вопросов и одновременно не превращать принятие решений в бесконечное оспаривание. Человек должен иметь возможность аргументированно не согласиться, быть услышанным и понимать, почему его аргументы приняты или отклонены. После этого решение все равно должно быть принято, и далеко не всегда оно будет таким, какого хотел тот, кто поднял вопрос.

В этом смысле профессиональная этика становится не только свойством отдельного человека, но и частью корпоративной культуры. Важно не добиться отсутствия разногласий, а сделать так, чтобы неудобная информация не исчезала только потому, что с ней неудобно работать.

Ни один этический кодекс не избавит профессионала от этических дилемм. Если ситуация действительно сложна, готового ответа в кодексе может просто не оказаться. Решение все равно принимает человек со своими знаниями, опытом, интересами, ценностями, отношением к авторитету и привычными способами объяснять собственные поступки.

Но это не означает, что в сложной ситуации финансист остается один на один со своей совестью. Этическое суждение можно формировать осознанно. Можно учиться замечать этическую составляющую решения, понимать собственные уязвимости, проверять мотивы, обсуждать сомнения с людьми, способными посмотреть на ситуацию иначе, и использовать профессиональный кодекс не как сборник готовых ответов, а как систему координат.

Для этого существуют вполне конкретные профессиональные инструменты. Как определить, какой принцип оказался под угрозой? Как проверить собственное решение и понять, не подменяем ли мы профессиональное суждение удобной рационализацией? Когда достаточно обсудить вопрос с коллегой, а когда нужна эскалация? Что имеет смысл документировать? Когда следует настоять на своей позиции, а когда принять решение, с которым вы сами не вполне согласны? И где находится граница, после которой профессионал уже не может продолжать выполнение задания?

Этим вопросам посвящена вторая часть статьи: «Профессиональная этика. Часть 2. Как принимать решения, когда правил недостаточно?».

Этическое суждение – это навык, который ACCA проверяет у каждого будущего члена ассоциации. Модуль Ethics and Professional Skills (EPSM) обязателен, и пройти его нужно до экзаменов уровня Strategic Professional. Кроме того, в требованиях к практическому опыту (PER) есть отдельная цель PO1 — умение применять профессиональную этику, ценности и суждение.

В ST Education and Knowledge, платиновом партнёре ACCA (Platinum Approved Learning Partner), программа ACCA доступна на английском языке, а Advanced Diploma in Finance and Business — на русском.